Экономика

Спорт

Светсткая хроника и ТВ

Происшествия

Политика

Общество

Киев

Отсюда начинались первые украинские медали по альпинизму

Одесский след на Эльбрусе

 Владимир КАТКЕВИЧ- 21 сентября 2007

Отсюда начинались первые украинские медали по альпинизму

Наш постоянный автор Владимир Каткевич — признанный знаток не только морской тематики. Его всегда привлекали экстремальные виды спорта, в частности, альпинизм, в котором одесситы проложили свою уникальную «тропу».

Об этом и пойдет речь в публикуемом материале.

Искатель фумарол

— Ежедневно сейсмостанции регистрируют в Приэльбрусье толчки до трех баллов, а иной раз трясет и по несколько раз на день, — говорит Иван Сердюков, доцент единственной в России кафедры чрезвычайных ситуаций, отхлебывая чай из чашки с силуэтом двуглавого Эльбруса.

Ветераны альпинизма, приехавшие 4 августа на 60-летний юбилей украинского лагеря «Эльбрус», находят тревожные точки на самодельной карте. Карта скопирована с немецкой, провисевшей в «Приюте одиннадцати» чуть ли не до семидесятых.
— Наблюдаются не только температурные скачки, но и подвижки земной коры,— продолжает Сердюков, поигрывая расклепанным крюком с германским клеймом, правда, без свастики.

Для патриархов одесского альпинизма вражеский крюк не диковинка. Они не только крюки находили, но и немецкие консервы. Первые сборы украинских альпинистов были организованы в 46-ом и стартовали из руин дома отдыха работников культуры «БАКСАН-РОТФРОНТ», своей базы у УССР тогда еще не было.

— Ледники сильно укоротились. Вот здесь, под языком Большого Азау, я обнаружил фумаролу, вытаину. Образовалось целое озерцо талой экологически чистой воды,— Сердюков показывает точку на карте.

Он пакует в рюкзак американские датчики, провода, самописцы. Завтра потащит 15 килограмм этого добра на Эльбрус, к Скалам Пастухова, и выше. Ветераны Ивана Ивановича уважают за то, что он не только человек науки, но и гор. С 1991-го по 1992-й, когда лагерь утратил статус украинского, отставной ракетчик Сердюков был директором лагеря «Эльбрус». Соседние базы пустовали или вовсе пребывали в запустении, а «Эльбрус» цвел палатками. Сюда стремились энтузиасты из Киева, Одессы, Харькова. Так и жил лагерь, ведущий свой отсчет с 47-го года.

Розыгрыш Говорухина

Эдуард Вайсберг помнит, как десант Одесской киностудии высадился на Баксане для съемок фильма «Вертикаль». Курс, рассчитанный на 20 дней, инструкторы Мария Готовцева и Анатолий Сысоев прочитали за декаду. Накануне зачетного похода кинематографистов случилось несчастье: в группе ЦСКА при восхождении отслоившейся плитой раздавило Виктора Живлюка.

— Мне осталось жить 5 минут, — прошептал Виктор, бледнея на глазах. Он был врачом экспедиции.
Высоцкому разрешили остаться в лагере, чтобы «по свежему поработать».
При зачетном восхождении Лариса Лужина угодила в расщелину. Когда вернулись, Говорухин на койке Высоцкого обнаружил листок с текстом: «Мерцал закат, как сталь клинка…». Самого автора и исполнителя обнаружил в холле, конечно, с гитарой. Обрученные с вершинами актеры воспринимали написанные всего за шесть дней слова песни тоже по свежему.

— Ее все поют на маршрутах, могу воспроизвести припев, — разыграл Высоцкого Говорухин. — Может, ты когда-то слышал, и в подсознании запечатлелось?
Высоцкий даже изменился в лице.

За время съемок, вспоминают, Высоцкий не сказал ни одного резкого слова. Когда получал жалованье, шел с Толей Сысоевым на почту отправлять алименты. Зарплату, кстати, выплачивали с перебоями, коллектив был наэлектризован, в Терскол даже приезжал усмирять бунт директор Одесской киностудии Збандут. Умываясь утром в речке, Высоцкий уронил обручальное кольцо — палец от холодной воды сжался. Так что уезжал, «оставляя в горах не только сердце», но и колечко из драгметалла.
Одесских ветеранов альпинизма, приехавших на торжества, некоторые эпизоды фильма в свое время откровенно потешали. Например, мучения изголодавшегося восходителя, который не мог открыть без ножа консервную банку.

— А ледоруб для чего? — говорит Анатолий Саввич Романенко. — Крючья, в конце концов, есть.
— Валя Симоненко открывал банку крюком и порезал руку, — вспоминают.

Давка у «канатки»

На конечной станции третьей ветки эльбрусской «канатки» «Мир» столпотворение. Группы, экипированные в высокие непромокаемые ботинки, стоимостью 300 долларов, пробираются вереницей к фундаменту «Приюта одиннадцати», но не все. Одни скользят, падают в кроссовках, а другие, как циклопы, скачут с горы на титановых «кошках». По леднику, выедая промоины и обнажая трещины по флангам, несутся потоки талой воды, но народ не сдается, прет с напором. Американцы шлепают с темнокожими, как в экспедиции Роберта Пири к полюсу.

Богатых иностранцев смущают вздутые банки, и они их выбрасывают. А наши студенты подбирают и пользуют, пенсильванская тушенка сытная, сам отведал. Банки же вздуваются от разряжения — у загрангостей пробелы в азах физики.

Вообще многие услуги ориентированы исключительно на иностранцев. Перед рестораном «Сакля» в устье Адыл-Су западные покорители вершин с приятным удивлением читают строфу Высоцкого, которую в переводе переврали: «Only mauntains can be better than mauntains» («Лучше гор могут быть только горцы»).

Как-то нынешний президент федерации альпинизма Украины Валентин Симоненко, еще будучи мэром Одессы, оказался в Марселе, где встретился с мэром города-побратима Морисом Эрцогом, покорителем первого восьмитысячника — Аннапурны.
— У нас на Домбае есть вершина, названная в вашу честь — пик Эрцог, — подбросил наживку Симоненко.
Морис Эрцог растрогался, хотя вершина так экзотически названа совсем по другому поводу. Есть в Приэльбрусье растение, что-то вроде чертополоха, название на местном диалекте немного исказили, и французский прононс прижился. Пользуясь случаем, Симоненко намекнул, что одесские альпинисты были бы благодарны за спонсорскую помощь.
— Если деньги есть, то альпинизмом занимаются, — отрезал Эрцог.— Если нет, то ждут их.
Трудности восхождения очевидны. Тем не менее дуэт отважных одесских барышень в составе Валентины Семенюк («Снежный барс») и Веры Митюхиной благополучно достиг Западной, подконтрольной МЧС, вершины Эльбруса. Валентина Семенюк покорила Эльбрус дуплетом, то есть дважды за сезон, причем с интервалом в неделю. Последнее восхождение было 16-ым.

Кто только из одесских ветеранов ни ступал на ледяной купол Эльбруса! Огорчались, что 16 августа 1998 года сгорел «Приют одиннадцати», запечатленный на наивных любительских снимках, сделанных когда-то всепогодной «Сменой».

Каша с киселем

Украинские первопроходцы были студентами, когда в 47-ом ехали столбить свою территорию. Из Киева добирались товарняком недели две, на открытой платформе разбили палатки, там же стояла полуторка. Везли абсолютно все: лопаты, топоры, стройматериалы. Жили на морене, постелив под палатки лапник. Раньше здесь было отстоявшееся озерцо, и потому донимали комары. Обязательный курс в единственном стационарном строении, имевшемся в наличии, читал преподаватель Киевского института физкультуры Михаил Тимофеевич.

После занятий в охотку осушали болотце, корчевали пни, скатывали валуны, освобождая горизонтальную площадку для будущего лагеря. Поваленные деревья старались за ночь сжечь, чтоб не было неприятностей. Среди пионеров украинского лагеря целая колония одесситов: Виктор Лифшиц, Илья Люцин, Валентин Циркович, Олег Санин, Борис Британов.

— Кормили прилично, — вспоминает Борис Британов. — В основном варили каши, но лакомились и лендлизовскими консервами, беконом, югославским морковным джемом. В качестве добавки на ужин выставлялась кастрюля манной каши, залитой киселем.
Только в 48-ом отменили карточки, но слушатели не голодали. Вместо спальных мешков на первых порах использовали конверты для раненых.

Близ лагеря находилась скальная лаборатория с различными формами рельефа, ее застолбил австрийский энтузиаст Густав Дербль. Еще до войны с группой австрийских коминтерновцев он бежал от режима Гитлера в СССР. Австрийские антифашисты еще до войны покорили на Кавказе несколько «белых» вершин, их участие было даже отмечено в географических названиях. Так, вершину близ Домбая назвали пиком Австрийских альпинистов. Пик Гермогенова до войны обозначался пиком Шутцгунд, в честь австрийского антифашистского движения. Как и большинство коминтерновцев, Густав Иванович мотал срок, на лесоповале потерял руку. После реабилитации, в 50-е, работал инструктором-сторожем на базе МВТУ им. Баумана. Любил наблюдать за карабкающимися фигурками на шпице (скале) Густава, названном в его честь.

Стальные люди

В 61-ом Британов выполнил норму мастера спорта. Почему вождь народов, большой друг моряков, авиаторов, а теперь еще и альпинистов, пестовал восходителей? Кстати, яростное развитие спорта в молодых соцстранах тоже поощрялось на государственном уровне (вспомните успехи Кубы или ГДР), и особенно массовых видов, к которым относится горный туризм. В пятидесятые в Кабардино-Балкарии толпы волокли на вершины пудовые бюсты товарища Сталина, …который между тем отлучил балкарцев от исторической родины. В трудные годы региональным профсоюзам на развитие альпинизма отпускались средства немалые, и они использовались по назначению, времена были строгие. Восходители же в свою очередь благодарно нарекали безымянные вершины в честь обществ и организаций. С тех пор есть в Приэльбрусье пик Профсоюзов, «Локомотив», перевал ВЦСПС и гора Физкультурник.

За полвека украинская школа инструкторов взрастила целую плеяду инструкторов и мастеров. В 53-ем в первый раз и навсегда был очарован тамошними красотами одессит Эдуард Вайсберг. С тех пор уже более сорока лет мастер спорта Вайсберг приезжает ежегодно на сборы, где всерьез благословляет группы на восхождения. Индивидуализма не признает принципиально.

Неучтенные маршрутно-квалификационными комиссиями гордые одиночки так же неучтенно и пропадают. Скорбными табличками о погибших пестрят скалы на пути к ледяному гроту «Улыбка Шхельды». На латунной пластине в память погибших в 2005-ом Марты Рогальской и Мирослава Савицкого выдержка из псалма на латинице: «Бог забрал ваши души себе, а тела оставил здесь!»

Говорят, «черные альпинисты» потом бродят по ущельям без страховки, мертвым страховаться поздно. Только по официальным данным в прошлом году на Эльбрусе погибли 28 человек, так что спасателям работы невпроворот. Для сравнения: на всех горных системах СССР ежегодно погибали в среднем 18 спортсменов.

Золото нашего альпинизма

Если Гималаи называют самым высокогорным стадионом, то Приэльбрусье в Великую эпоху обозначали полигоном восходителей, после которого можно было замахнуться на семитысячники Памира и Тянь-Шаня. После покорения пяти советских семитысячников присваивалось звание «Снежный барс», который давал право мечтать о Гималаях. Вероятность зачисления в загранэкспедицию была еще меньшей, чем, скажем, выигрыш электробритвы «Харьков-2» по Всесоюзной лотерее.

Но все-таки путевку в большой спорт украинским альпинистам давало Приэльбрусье с конкретной географической привязкой к учебно-методическому центру «Эльбрус», который расположен на слиянии коротких горных речек ледникового происхождения — Адыл-Су и Шхельда.

— Украинские медали начинались отсюда с 1983-го года, — сказал на торжественной линейке Мстислав Горбенко, одессит, старший тренер национальной сборной страны.
Подготовленная им команда украинских альпинистов 9 мая текущего года, подтвердив свой высокий класс, поднялась без кислородных аппаратов на вершину Гимал-Чули, восьмитысячника в Гималаях, впервые в истории мирового альпинизма пройдя проблемную северо-восточную стену.

Все участники последней гималайской экспедиции тоже начинали с лагеря «Эльбрус».
— Он был и остался на 95 процентов украинским лагерем, — подчеркнул Валентин Симоненко, председатель счетной палаты Украины, президент альпклуба «Одесса».
Кстати, в последних июльских учебно-тренировочных сборах в Уллу-Тау приняли участие 40 одесситов.

Экономика

Спорт

Светсткая хроника и ТВ

Происшествия

Политика

Общество

Киев